И, если честно, он стремился к этому все долгие годы разлуки. Вспоминал прелесть выразительного рта Сиерры, трепет ее ресниц.
Когда они были близки, казалось, замирал весь мир. И это было прекрасно.
Воспоминания обрушились на него с такими подробностями, что Тай растерялся.
Однако нечего ворошить прошлое. Вернемся к настоящему.
Сиерра продолжала играть свою роль.
Она изогнулась, обвила руками его шею, позволила себе прильнуть к нему так близко, что не было сил дышать. Но ее тело по-настоящему пылало жаром. Тут уж не до игры.
Сиерра почувствовала, что вся содрогается.
Он целовал ее шею, мочку ее уха вместе с заманчиво поблескивающей сережкой. Он гладил ее обтянутые в шелк бедра. И если бы они находились в более уединенном месте, он давно бы содрал нее платье…
– Довольно, Тай… – умоляюще попросила она, пытаясь в который раз отдышаться.
Ее руки Протестовали, но…
– Нет, – отвечал он ей, хрипло постанывая. – Я чувствую, как сильно тебе этого хочется, Сиеppa. Зачем останавливаться?
– Господи, но мы же в людном месте. Каждую секунду кто-то из прохожих может возмутиться. Мы нарушаем все законы нравственности.
Но Сиерра не отодвинулась от него, только закрыла глаза и попыталась держать губы сомкнутыми, не пуская его язык вовнутрь.
– Твоя правда… – прошептал он. – Ничего не поделаешь. Придется найти более подходящее место для наших игр.
Она откинулась назад, беззащитно вздохнув, как пойманный в западню зверек. Ее глаза просили о пощаде, но было уже поздно. Тело жаждало ласк.
– Пожалуйста, остановись. – Она говорила чуть слышно, едва дыша. – Зачем мы это делаем, Тай? Развлекаем аудиторию? Но это же чудовищно!
– Почему?
– Потому что мы разводимся. Стараемся из-за дешевой журнальной публикации? Неужели именно я должна напоминать тебе об этом? Объяснять, что я не из тех, кто прыгает в постель к своему практически бывшему мужу для рекламы и как бы в память о прошлом.
– Ты не права. Дело не в рекламе.
– А в чем? Мы давно расстались. К чему этот фарс?
– Ты считаешь происходящее фарсом?
Она помолчала. Затем упавшим голосом произнесла:
– Как тяжело на сердце. – Ее трясло. – И зачем я только согласилась остаться? Кошмар. Видимо, защитные рефлексы вовремя не сработали.
Он видел ее печальные глаза и понимал, что творится в ее душе.
– Сиерра, успокойся, – тихо попросил Тай.
Она дернулась.
– Попробую. Обещаю.
– Ты слишком эмоциональна. Так нельзя.
– Да. Ты прав.
Гаррет задумался. Мысли вихрем кружились в его голове. Медлить нельзя. Надо расставить все точки над «i». С ним происходит невероятное. Он понял, что не может жить без Сиерры. Однако не стоит демонстрировать это слишком явно.
– Похоже, я владею ситуацией, а ты нет, – заявил он.
– Молодец! – Она вывернулась, освобождаясь, и зашагала прочь, неся свою злость, как тяжкий груз.
– Погоди, Сиерра!
На секунду остановив ее, он попытался удержать жену, но она зашагала вперед, предоставит ему право следовать за ней или не следовать.
«Порше» ожидал их на стоянке рядом с конторой «Гаррет Марин». На них снова бросали любопытные взгляды прохожие. И откуда берутся такие? Лишь бы влезть в чужую жизнь.
– Отвези меня домой, – сказала Сиерра, подойдя к машине.
Ее глаза болезненно блестели, щеки раскраснелись от волнения. Дурной признак.
– Там и поговорим. – Он нажал на кнопку пульта. Машина ответно пискнула.
Сиерра качнула головой.
– Нам говорить не о чем.
– Ты разозлилась?
– Я злюсь уже восемь лет, Тай.
– И я тоже. – Он подошел, коснулся ее волос, сгорая от желания снова запустить в них пальцы. – Разве не стоит обсудить, что питает нашу злость так долго и почему мы все еще способны целоваться до одури, хоть и созрели для развода?
– Я… я не желаю ничего больше обсуждать. Не вижу в этом смысла. – Она распахнула дверцу и уселась в машину. – Ты же не будешь утверждаешь, что изменил свое решение относительно развода?
Актуальный вопрос.
Тай не раз обдумывал его с разных сторон. А в данный момент повернулся к жене, не дав ей разразиться очередной тирадой. Тем более что она слишком испуганно смотрела на него.
– Пока не буду, – медленно произнес он. – Но хотелось бы кое-что уточнить. Ты по-прежнему во всем упряма или изменилась? Впрочем, сейчас это уже неважно. Не хочу быть привязанным к прошлому. Мечтаю о свободе.