ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Все по-честному

В моем "случае " дополнительно к верхнему клиенту >>>>>

Все по-честному

Спасибо автору, в моем очень хочется позитива и я его получила,веселый романчик,не лишён юмора, правда конец хотелось... >>>>>

Поцелуй, чтобы вспомнить

Чудный и легкий роман. Даже, немного трогательный >>>>>

Все цвета счастья

Новогодняя сказка >>>>>

Ваша до рассвета

Обязательно читать эту милую сказку >>>>>




  50  

– Я бы выпила хереса, – сказала Мелисса, удивив его проявлением характера и собственного мнения.

Александра через комнату знаком подтвердила, что тоже желает хереса.

Его жена была в строгом, облегающем платье с высокой талией, умеренным декольте и короткими рукавами фонариком. Она словно специально облачилась в такой наряд, как рыцарь в кольчугу перед битвой. Однако и в этом наряде она не могла не вызвать у него мощной вспышки желания. Впрочем, подумал граф, этот панцирь может ей скоро пригодиться. Он имел в виду возможное развитие событий в связи с его планом.

Дамиан налил им по бокалу, но подносить каждой не стал и таким образом вынудил всех троих приблизиться к нему. Они подошли к резному буфету. Благодаря свету масляных ламп и отражению зеркал на стенах, очертания массивной дубовой мебели не выглядели такими резкими.

– И так, – осторожно начал он, – у всех нас было достаточно времени подумать. Поэтому, прежде чем мы сядем ужинать, необходимо поговорить. Я хочу предпринять последнюю попытку достигнуть хотя бы некоторого взаимопонимания. – Лично ему этот разговор был совсем не нужен. Он скорее предпочел бы больше никогда не иметь дела со своей родней. Может быть, позволил бы себе быть более снисходительным по отношению к сестре. Он затеял все это только ради Александры, так как чувствовал, что для нее прощение его семьи значит очень много.

– Если ты позвал нас только для этого, – сказала леди Таунсенд, – то можешь прямо сейчас отказаться от своей пустой затеи.

Он оставил без внимания ее слова!

– Я знаю, – продолжал он, – что поднимаю трудную тему. Всем нам тяжело говорить о смерти Питера. Пожалуй, это единственное, что нас объединяет. Тем не менее я прошу вас на несколько минут вернуться к тому, что случилось с ним. – Дамиан повернулся и выразительно посмотрел на жену, надеясь, что та откликнется на его призыв. – Александра, я хочу, чтобы моя мать услышала от вас то же, что вы говорили мне. Повторите, что вы переживали, когда узнали о том выстреле?

Она с удивлением вскинула голову. Сдавленный звук с трудом пробил дорогу между стиснутыми губами:

– Милорд, ради Бога… Я… я… не понимаю, зачем это нужно? Вряд ли уместно рассказывать о подобных вещах.

– Только один раз, Александра. Даю слово, что никогда больше не придется говорить об этом.

У нее задрожала рука, и несколько капель хереса выплеснулось через край бокала. Она поставила его на круглый хепплуайтский столик.[7]

– Ну, Александра, – настаивал он. – Прошу вас, говорите.

Она тупо смотрела на мысы его блестящих черных сапог. В какой-то миг ему показалось, что она не станет отвечать. Однако Александра взяла себя в руки и, с трудом выдавливая слова, заговорила срывающимся голосом:

– Я чувствовала себя подобно убийце.

В ее глазах стояла боль, и Дамиан испытывал неловкость, понимая, что в числе прочих сам заставляет ее страдать.

– Она чувствовала себя подобно убийце, – вмешалась его мать, – потому что так оно и было. Не случайно она уехала в Марден. Совершила преступление и убежала.

– Это неправда! – Александра резко повернулась к ней. – Мы уехали в Марден до того, как погиб Питер. Мы были вынуждены сделать это по другой причине – из-за попыток покушения на жизнь моего брата. Нам казалось, что там будет не так опасно. – Она обернулась к Мелиссе. – Ты же знала об этом, Мелли. Не думаю, что ты могла забыть.

– Я помню, – сказала сестра Дамиана, стараясь владеть собой. – Я видела, как тосковал Питер. Он попросил твоей руки, а ты отказала ему. Я помню, как он садился писать тебе то письмо. Он написал его в ночь своей смерти. Я переписала его своей рукой и послала тебе. Вероятно, ты помнишь.

Александра побледнела. Она помнила письмо, каждое слово которого заставляло разрываться ее сердце.

«Дорогая Александра! Самая дорогая в мире!

Я начинаю это письмо с признания… Ты не представляешь, как велика моя любовь к тебе. Последние два года я жил только тобой. Ты одна занимала мои мысли во сне и наяву. Наконец настал день, когда я попросил тебя стать моей женой. Но ты ответила «нет». Я не осуждаю тебя. Второй сын без пенни в кармане, что я мог дать тебе? Сейчас я просто в отчаянии. Душа моя пуста. Я никогда не думал, что неразделенная любовь может причинять такие муки, что хочется умереть.

Мне казалось какое-то время, что я найду в тебе утешение, но все обернулось горем. Это прискорбно и невыносимо. Сейчас я прошу тебя лишь об одном – простить меня за то, что я собираюсь сделать.


  50