ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Мои дорогие мужчины

Книга конечно хорошая, но для меня чего-то не хватает >>>>>

Дерзкая девчонка

Дуже приємний головний герой) щось в ньому є тому варто прочитати >>>>>

Грезы наяву

Неплохо, если бы сократить вдвое. Слишком растянуто. Но, читать можно >>>>>

Все по-честному

В моем "случае " дополнительно к верхнему клиенту >>>>>

Все по-честному

Спасибо автору, в моем очень хочется позитива и я его получила,веселый романчик,не лишён юмора, правда конец хотелось... >>>>>




  130  

«Было! Оно просто было! – подумал он. – А Николаю Николаевичу Гвоздецкому и Илье Михайловичу Иванову надо бы свечки поставить! Вот только куплю костюм!» Он дошёл до Мостовой и зашёл в магазин «Лондон», а когда вышел, то нёс в руках большой бумажный свёрток со старым костюмом, шляпную коробку, где лежала та шляпа, коробку из-под обуви, в которой были его прежние туфли, чёрные. Он остановил рикшу и, пока ехал домой, чтобы оставить свёрток и коробки, с удовольствием поглядывал на своё отражение в зеркальных витринах магазинов, аптек и ресторанов и думал: «Больше в ночлежники я не хочу!» Он добрался до Иверской уже к вечеру и поставил поминальные свечи. В семь пополудни его на Аптекарской ждали Ремизов и Изабелла.


К доходному дому на Аптекарской он подошёл минута в минуту, как раз когда Изабелла и Ремизов выходили из парадной. Изабелла не сразу узнала в подходившем высоком и стройном молодом человеке одетого во всё белое Сорокина.

Она ахнула:

– Вот так сюрприз, Мишель! А вы прямо-таки душка!

Сорокин стеснялся. Ремизов, когда увидел его, снял шляпу и почесал в затылке.

На набережную ехали молча, Сорокин сидел напротив Ремизова и Изабеллы, спиной к извозчику, и старался не смотреть на неё. А Изабелла, оживлённая, вовсю разглядывала Сорокина, и он снова увидел в её глазах весёлые искорки.

«Неужели опять кокаин?» – невольно подумал он, и на душе заскребло от жалости к этой красивой женщине. Вид Ремизова, скорее всего, подтверждал его предположение.

– А вот с одеколоном вы, Мишель, не угадали! Сейчас жарко, и запах надо было выбирать лёгкий!..

Сорокина это замечание кольнуло, ему помогали выбрать одеколон три молодые и очень хорошенькие продавщицы, каждая на свой вкус, и он выбрал… самый красивый флакон. Он отвернулся.

– Вы обиделись, Мишель? Что же вы такой… обидчивый? Вам, наверное, за вашу жизнь не приходилось выбирать себе одеколонов… вам мамочка выбирала, туалетную воду для мальчиков!.. – сказала она и рассмеялась. В её словах Михаил Капитонович услышал что-то очень похожее и вспомнил, как она обратилась к нему тогда, в первый раз, на улице и подумал: «А всё-таки она проститутка… Когда без кокаина – она дама, леди, а сейчас…»

Коляска подкатила к причалу. Ремизов выбрал большую, надёжную лодку, и через полчаса они причаливали к длинной, яркой в две краски – синяя и жёлтая – барже, пришвартованной к берегу Солнечного острова.

– А вот и хаусбот нашего любимого и уважаемого Евгения Семёновича Кауфмана.

Над рекой ещё только должны были садиться сумерки, было светло, но острота дневного света уже начала смягчаться. На палубе баржи горели электрические огни и играл оркестр.

– Это, между прочим, Мишель, играют фокстрот, вы умеете танцевать фокстрот?

Михаил Капитонович мотнул головой, но стал присматриваться к танцующим на открытой палубе парам – музыка была щемящая, а прижавшиеся в танце друг к другу мужчины и женщины – томные.

В трюме, где оказался буфет и ресторан, их встретил плотный, лысоватый толстячок с совершенно свободными манерами. Он открыл им навстречу руки:

– Проходите, господа! Изабелла, от вас, как всегда, глаз не отвести… Николай Павлович, – обратился он к Ремизову, – прошу всей компанией к нашему столу… А…

– Разрешите представить, это Михаил Капитонович Сорокин, он занял место покойного Ильи Михайловича, – представил Ремизов Сорокина и подал руку Кауфману.

Кауфман стал серьёзным.

– Илья Михайлович! – выдохнул он. – Большая утрата… Ну что ж, господа, сегодня мы его обязательно помянем, а вообще-то не будем о грустном!

Он подхватил Изабеллу под руку, и они пошли впереди между столиками. В углу стоял большой, уже накрытый круглый стол на восемь персон. Сорокину предложили место, он сел, стал осматриваться и увидел Всеволода Никаноровича Ива́нова. За столом, где был Ива́нов, уже сидели, но было такое впечатление, что весь стол принадлежал одному Всеволоду Никаноровичу, и он за ним господствовал. Перед ним между тесно стоявшими тарелками с яствами лежал огромный запечённый сазан, и Ива́нов смотрел на него так, что у Сорокина невольно промелькнула мысль: «Он его съест весь – один!» Рядом с Ива́новым Михаил Капитонович увидел приставной столик, уставленный бутылками с белыми и красными винами. «И выпьет!» – подумал он.

Обстановка была самая свободная. Гости приходили, садились, пили и закусывали, вставали и поднимались наверх. Несколько раз вставала Изабелла, её приглашали. Она уже поднималась на палубу с Кауфманом, Ремизовым, она уже подмигивала Сорокину, но он чувствовал себя смущённо, даже скованно и всё чаще выпивал. Она в очередной раз спустилась и села рядом с ним, и он почувствовал от неё жар.

  130