ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Угрозы любви

Ггероиня настолько тупая, иногда даже складывается впечатление, что она просто умственно отсталая Особенно,... >>>>>

В сетях соблазна

Симпатичный роман. Очередная сказка о Золушке >>>>>

Невеста по завещанию

Очень понравилось, адекватные герои читается легко приятный юмор и диалоги героев без приторности >>>>>

Все по-честному

Отличная книга! Стиль написания лёгкий, необычный, юморной. История понравилась, но, соглашусь, что героиня слишком... >>>>>

Остров ведьм

Не супер, на один раз, 4 >>>>>




  103  

— Вали отсюда, — тихо сказал министр одному из них, — во весь дух, пока эти сеньоры не опомнились.

— Вы называете эту сволочь сеньорами?

— Не испытывай, дурень, их терпения. И моего тоже.

Повезло в самый последний миг и еще одному счастливцу — Доминго Родригесу Карвахалю, слуге Пьера Беллока, секретаря-переводчика посольства Франции. Родригеса, которому в схватке на Пуэрта-дель-Соль всадили пулю, рассекли палашом плечо да еще отрубили три пальца на левой руке, друзья принесли в дом его хозяина, стоящий на улице Монтера под № 32. Хоть ранами занимался дон Грегорио де ла Преса, сведущий хирург из госпиталя Дель-Кармен, пулю извлечь так и не удалось, и Родригес носил ее в теле до конца дней своих. Хозяин же, мосье Беллок, вывесив над подъездом французский флаг, воспользовался своим дипломатическим статусом, чтобы оградить слугу от враждебных поползновений.

Сегодня не многим удается обеспечить себе такую защиту. Французы по доносам жильцов, желающих подольститься к победителям или сводящих с недругами давние счеты, врываются в дома, грабят их и уводят тех, кто пытался после боя скрыться там, — причем не делают различия между здоровыми и ранеными. Такая участь постигла Педро Сегундо Иглесиаса Лопеса, тридцатилетнего сапожника, который вышел из своего дома по улице Оливар с саблей в руке, в схватке на Калье-Майор зарубил француза, а по возвращении к престарелой матери был выдан соседом и задержан императорскими солдатами. И Космэ Мартинеса дель Корраля, ухитрившегося целым и невредимым выбраться из артиллерийского парка, взяли дома, на улице Принсипе, и препроводили в Сан-Фелипе, не дав даже вынуть из кармана облигаций на 7250 реалов. И покуда подвалы на Сан-Фелипе, на Пуэрта-де-Аточа, на Буэн-Ретиро, в казармах на Пуэрта-де-Санта-Барбара, улице Конде-Дуке и Прадо-Нуэво и даже в самой резиденции маршала Мюрата продолжают безостановочно пополняться новыми и новыми арестантами, смешанная комиссия, с французской стороны возглавляемая генералом Эмманюэлем Груши, а с испанской — генералом Хосе де Сексти, собирается судить их всех чохом и без прения сторон, руководствуясь приказами и декретами, которых большинство обвиняемых в глаза не видело.

Впрочем, многие французы действуют и по собственному почину. Пикеты, патрули, разъезды, караулы уже не ограничиваются тем, что задерживают и отводят куда следует подозрительных, но и сами прямо на месте отправляют правосудие, грабят и убивают. Пастух Хуан Фернандес, не в добрый час оказавшийся на Пуэрта-де-Аточа, может почесть себя в рубашке родившимся, ибо солдаты, отобрав у него тридцать коз, двух ослов, все деньги, что имелись при себе, одежонку, какая была на нем, и одеяла, отпускают с миром. Приободренные попустительством, а иногда и прямым подстрекательством своих командиров, сержанты, капралы и рядовые сами предъявляют обвинение, сами выносят приговор, сами приводят его в исполнение. В упоении победы и безнаказанности они расстреливают на месте, а местом этим становятся окрестности Каса-де-Кампо, берега Мансанареса, ворота Сеговийские и Санта-Барбары, пустыри невдалеке от Аточи и Леганитоса — и все это в городской черте. И многие, многие мадридцы гибнут там, хотя еще не смолк на улицах отзвук ликующих восклицаний: «Мир! Мир! Все улажено!» И на перекрестках, в тупиках и на пустырях пали мертвыми или тяжелоранеными равно и те, кто утром дрался с французами, и совершенно непричастные люди, имевшие неосторожность выйти из дому или просто проходить мимо. Так среди прочих было поступлено с Факундо Родригесом Саэсом, которого поставили на колени и застрелили перед домом № 13 по улице Алькала, где он работал; с лакеем Мануэлем Суаресом, бежавшим мимо, торопясь передать записку своего хозяина; с управляющим палатой алькальдов дома и двора доном Адрианом Мартинесом, который, впрочем, отделался переломанными ребрами; с женатым на испанке швейцарцем-гравером по имени Пьер Шапоньер, забитым насмерть французским патрулем на улице Монтера; с конюхом из конногвардейских казарм Мануэлем Пелаэсом, которого обнаружили неподалеку от Буэн-Сусесо распростертым на земле лицом вниз и с размозженным затылком друзья его, портной Хуан Антонио Альварес и повар Педро Перес, отправленные женой Мануэля на поиски; с посыльным Андресом Мартинесом, стариком 70 лет, который, будучи полностью непричастным к возмущению, погиб на Пуэрта-де-Аточа, куда на пару с приятелем своим Франсиско Понсе де Леоном доставлял из Вальекаса заказанное вино, — патруль обнаружил у одного из них наваху; с Эусебио Хосе Мартинесом Пикассо, погонщиком мулов, которых французы у него отняли, а ему самому всадили пулю возле ограды монастыря Хесус-Насарено.

  103